Урбан восьмой

Едва успели опустить тело покойного Григория в могилу, как разгорелись бурные страсти: каждая клика стремилась обеспечить победу своему кандидату на престол.

Среди прочих соискателей особенной наглостью и воинственным пылом выделялся кардинал Барберини, которого, однако, отвергали почти все члены конклава. Стремясь во что бы то ни стало добиться тиары, Барберини твердо решил терроризировать кардиналов.

«По его приказу, — сообщает Лашатр, — его братья и племянники сколотили отряд бандитов, привлекли население предместий и подняли мятеж, вынудивший кардиналов укрыться в Ватикане под защитой мушкетов и пушек.

Когда кардиналы собрались на конклаве, Барберини занял место среди своих коллег, словно ничего не произошло. Сначала он очень терпеливо выслушал речи Урбан восьмой разных кандидатов на папский престол, затем взял слово и стал убеждать коллегию избрать первосвященником энергичного человека, способного пресечь беспорядки среди римского населения.

Он даже не скрыл того, что имеет известное влияние на зачинщиков смуты, и цинично заявил, что в вечном городе воцарится спокойствие, как только кардиналы возложат на его голову священную тиару. Эта декларация не только не прибавила голосов в его пользу, но вызвала единодушный протест.

Ничуть не обеспокоенный этим, Барберини не покинул поля сражения, а принялся действовать ещё энергичнее, передав бандитам секретные инструкции разжигать огонь и проливать кровь. Его приказания были выполнены пунктуально, и Рим превратился в арену Урбан восьмой ужасающих зверств.

Наемники кардинала душили стариков и детей, насиловали девушек и женщин, совершали над их трупами самые гнусные надругательства.

Насытившись резнёй, они устроили факельный пробег по улицам города, остановились у решётки замка Святого ангела, угрожающе выкрикивая: «Либо смерть и пожары, либо папа Барберини!»

Эти возгласы достигли ушей кардиналов и повергли их в ужас. Выборы продолжались, но имя Барберини из урны всё ещё не появлялось. Тогда кардиналы с ужасом стали замечать, что с каждым днем число членов конклава сокращается.

Причиной тому была смерть или болезнь, в результате которых исчезали наиболее активные противники кандидатуры злодея Барберини. Всем было ясно Урбан восьмой, что он избавляется от своих врагов с помощью яда.

С этого момента всякое сопротивление прекратилось, и кардинал Барберини был провозглашён папой под именем Урбана восьмого».

Этим изобретательным трюком Барберини доказал, что он действительно достоин быть папой.

Новый глава римской церкви происходил из старинной знатной флорентийской семьи; сначала он был причетником апостольской палаты, затем нунцием святого престола при французском дворе.

К моменту восшествия на апостольский трон Урбану исполнилось пятьдесят пять лет, он обладал превосходным здоровьем и железным телосложением. Словом, был здоровенным парнем!

Следуя примеру Павла пятого, новый папа, едва утвердился на престоле, назначил своих братьев и племянников на высшие государственные и церковные Урбан восьмой должности. Затем он самым внимательным образом урегулировал ряд вопросов, касавшихся культа святых.



Вслед за этим он собирался продолжить религиозную пропаганду, развернутую его честолюбивым предшественником. Но сперва Урбан восьмой, столь же подозрительный, сколь и жестокий, решил предохранить себя от всяких посягательств врагов, как внутренних, так и внешних, и превратил священный город в военный лагерь.

Преисполненный чувства собственного величия, папа не терпел ни советов, ни замечаний. Свящённая коллегия собиралась в редких случаях. Кардиналы наперебой аплодировали речам папы и беспрекословно выполняли его приказания.

Точно так же действовал он и в отношении иностранных послов. Однажды, когда уполномоченный иностранного монарха сослался Урбан восьмой на статьи старинных папских конституций, святой отец резко возразил: «Моё решение имеет больше веса, чем закон двухсот мёртвых пап».

Поистине замечательная личность.

Но этот необузданный и неумолимый в своей гордыне папа встретил в лице Ришелье правителя, который, став кардиналом и всемогущим министром, проводил политику, абсолютно противоположную политике святого престола.

Оба они в конечном итоге были ловкими бестиями.

30 июня несчастный старец предстал перед мерзким трибуналом, где он торжественно отрёкся от своего учения. Прославленный учёный встал на колени перед своими судьями и, возложив руки на евангелие, склонив голову, произнес следующие слова:

«Я, Галилео Галилей, флорентиец, в возрасте семидесяти лет, преклонив колени перед вашими Урбан восьмой высокопревосходительствами, достопочтенными кардиналами, генеральными инквизиторами против еретического зла во вселенской христианской республике, имея перед глазами святое евангелие, которого я касаюсь руками, клянусь, что всегда верил и ныне верю и с божьей помощью впредь буду верить во всё, что считает истинным, проповедует и чему учит святая католическая и апостольская церковь...

Меня судили по подозрению в ереси, за то, что утверждал и верил, будто солнце не является неподвижным центром вселенной, будто земля не есть центр мира и движется. Вот почему, желая изгнать из мыслей ваших преосвященств и из сознания всякого католического христианина столь тяжёлое подозрение, правильность которого я признаю Урбан восьмой, я с чистым сердцем и непритворной верой отрекаюсь и проклинаю указанные заблуждения и ереси...»

Предание гласит, что после произнесения формулы отречения Галилей поднялся и, топнув ногой, воскликнул: «А всё-таки она вертится!»

Духовенство вполне удовлетворилось отречением, вырванным силой, что, впрочем, не помешало и дальше мстить Галилею. Великого ученого содержали в тюрьме до декабря, а до самой смерти (в 1642 году) он находился под наблюдением святой инквизиции.

Вот как отвратительный Урбан восьмой и его достойные соратники наградили бессмертного гения!


documentapubbwr.html
documentapubjgz.html
documentapubqrh.html
documentapubybp.html
documentapucflx.html
Документ Урбан восьмой